Были в «Суперметалле» и увидели кинетическую инсталляцию Cyberzen: тяжёлый промышленный робот рисует на песке узоры и потом их стирает. Авторы говорят, что вдохновлялись японской традицией карэсансуй — узорами на песке в саду камней. .
Сходили в музей изобразительных искусств на выставку «Алмазная колесница. Буддийское искусство России». Вот какой тект сопровождает выставку:
Буддийское учение зародилось на плодотворнейшей почве древнеиндийской культуры и переняло от неё многие базовые представления: о перерождении, цикличности мира, иллюзорности повседневного опыта, необходимости понять истинную реальность. В раннем буддизме достижение полного освобождения считалось возможным лишь при отказе от мирской жизни и посвящении в монахи. На рубеже новой эры набирает силу направление, в котором основной упор делается на философские аспекты буддизма. Последователи этого направления стали называть его «махаяна» (Великая или Большая колесница) или «широкий путь», тем самым провозглашая доступность учения Будды широким массам людей, чего не предусматривала тхеравада или, как её называли приверженцы махаяны, «хинаяна» (Малая колесница). В этот период начинает формироваться буддийский изобразительный канон.
В середине I тысячелетия как продолжение махаяны формируется ваджраяна – Алмазная колесница. Ваджраяна превращается в стройную систему в Гималайском регионе, широко распространяется на территории Монголии с XVI века. В XVII веке ей начинают покровительствовать манчжуры, правители империи Цин (1644–1912). Постепенно с учением знакомятся монгольские народы, в том числе калмыки и буряты, а также тюркские – тувинцы, алтайцы. С принятием калмыками русского подданства в начале XVII века Русское государство впервые вплотную столкнулось с буддизмом. Благодаря распространению буддизма среди бурят, в 1741 году указом императрицы Елизаветы Петровны буддизм был официально признан в России. В 1914 году нынешняя территория Республики Тыва вступила под протекторат Российской империи и таким образом буддизм стал неотъемлемой частью религиозной культуры России.
Антирелигиозное движение 1930-х годов в СССР, Тувинской Народной Республике, Монгольской Народной Республике и других государствах стало трагедией для буддийской религии и культуры: учителей репрессировали, монастыри и их имущество уничтожали. Выжившие монахи, прятавшие статуи и другие культовые предметы в тайниках, миряне, пронёсшие веру сквозь годы запрета, музейные сотрудники, учёные и простые жители, передававшие предметы под охрану музеев, – благодаря им буддийское наследие России было сохранено и по крупицам собрано заново.
Словосочетание «Алмазная колесница» (ваджраяна) – это метафора движения по духовному пути, достижение нирваны через ваджру. Изначально ваджра – это мифическое оружие ведийского бога Индры, с помощью которого он одолел гигантского змея Вритру – воплощение природной стихии. Тибетское название ваджры дордже переводится как «господин камней», то есть алмаз, чьими характеристиками являются непревзойдённая прочность и твёрдость, а также чистота и прозрачность. Этими же качествами обладает буддийское учение: оно чистое и ясное, как пустота шуньята, которую невозможно разрушить никакими средствами. Ваджраяна открывает возможность достижения просветления в течение одной человеческой жизни, однако путь этот чрезвычайно трудный – к практикам приступают под внимательным руководством наставника только искушённые адепты после многолетнего обучения, благочестивой жизни, подготовки сознания. Буддисту-практику при этом помогают всевозможные образы, описанные в текстах и воплощённые в произведениях искусства, – в первую очередь они демонстрируют аспекты учения и философии, но также защищают, вдохновляют или устрашают.
На выставке мы сочетаем географический принцип, рассказывая об основных вехах истории и искусства ваджраяны, с тематическими, делая акцент на важнейших темах, позволяющих лучше понять это искусство. В экспозиции произведения разных школ зачастую соседствуют друг с другом, что воссоздаёт эффект «многоголосия» буддийских храмов Российской империи – на их алтарях соседствовали образы, привезённые тибетскими, монгольскими или местными ламами, а также заказанные в таких крупных центрах, как Долоннор во Внутренней Монголии.
.
.
Раздел «Пантеон, алтарь, храм» рассказывает об основателе учения – Будде Шакьямуни, основных персонажах пантеона, принципах, лежащих в основе планировки буддийского храма и алтаря. В разделе «Непал, Тибет, Китай, Монголия» представлены учителя – создатели ваджраяны, а также художественные школы соответствующих регионов. Раздел «Исцеление» знакомит с шедевром Национального Музея Республики Бурятия – Атласом тибетской медицины. Раздел «Медитация и тантра» подробнее раскрывает принципы работы с сознанием в буддизме и повествует о главных персонажах созерцательных и тантрических практик. В разделах «Бурятия», «Тува», «Калмыкия» экспонируются шедевры музеев – участников выставки и рассказывается об особенностях местных школ живописи и скульптуры. Фотографии помогают составить представление об истории буддизма на этих территориях. Раздел «Близко людям» посвящён персонажам и практикам, популярным среди всех верующих буддистов, как монахов, так и мирян. «Тело и душа статуй» – это рассказ об истории коллекции скульптуры ваджраяны ГМИИ им. А.С. Пушкина, на примере которой показаны основные техники и ритуалы освящения скульптуры. Наконец, раздел «Гневные защитники и торжества» повествует о мистерии Цам и её главных персонажах.
.
.
Тибетская медицина – часть буддийского учения и уникальное наследие Востока, сформировавшееся на основе медицинских традиций Индии, Тибета, Китая, Непала, Афганистана, Персии и даже Греции. Основополагающий трактат «Чжуд-ши» (с тиб. «Четыре тантры) из 156 глав был создан тибетским врачом Ютогбой-младшим (1112–1203). В XVII веке крупнейший учёный Дэсрид Санджай Чжамцо (1653–1705) написал к нему фундаментальный комментарий «Вайдурья-онбо» (с тиб. «Голубой берилл»), также состоящий из 156 глав, разделённых на четыре тома.
Одновременно с трактатом, как иллюстрации к нему, были изготовлены 77 листов Атласа тибетской медицины. Для работы над ними Дэсрид Санджай Чжамцо собрал врачей и художников, среди которых наиболее известны Шенну Цекпа Чопэль, Норбу Джамцо из Лхобрака и Гэнин из Лхасы. Атлас содержит около 10 тысяч рисунков, систематизирующих знания по тибетской медицине.
В конце XIX – начале XX века в Забайкалье оказалась тибетская копия Атласа. В собрании Национального музея Республики Бурятия хранится 76 листов этой копии, являющейся наиболее полной из сохранившихся.
История появления Атласа в Забайкалье окончательно не выяснена. По одной версии, его копирование в Тибете и доставка в Цугольский дацан были связаны с Агваном Доржиевым (1853–1938), учителем Далай-ламы XIII. По другой – Атлас привёз из тибетского монастыря Сэркок Шираб Сунуев (1860–1930). Позднее Атлас был передан в Ацагатский дацан, где действовала школа тибетской медицины. После её закрытия в 1936 году весь комплект был сохранён благодаря ламам этого дацана и Жалсану Жаповичу Жабону (1898–1971), сотруднику Антирелигиозного музея Бурят-Монгольской АССР. Сегодны Атлас тибетской медицины является одной из буддийских святынь Росии и выдающимся памятником тибетской науки, искусства и кльтуры.
.
.
Ваджраяна в Непале, Тибете и Монголии.
В середине I тысячелетия из плавильного котла индийской мысли рождаются тантрические учения, формируется ваджраяна – Алмазная колесница. Согласно этой новой концепции, достижение просветления возможно в течение одной земной жизни, но для этого требуется мобилизация всех человеческих возможностей; помимо медитативных практик, важное значение придаётся ритуалам, повторению мантр и значительно возросшей роли учителя-наставника. Географическое положение Непала вдоль торговых путей из Индии через Гималаи в Тибет обеспечивало непрерывную передачу и взаимообмен культурными и религиозными идеями, художественными и техническими приёмами буддийского искусства.
Распространение буддизма в Тибете (историко-географической области в составе современного Китая) прошло в несколько этапов: от знакомства с учением тибетских царей до создания собственных буддийских школ: ньингма, кадам, сакья, карма-кагью. В XV веке известный тибетский учитель Цонкапа провёл масштабную реформу буддизма в Тибете и основал новую школу гелуг, которая впоследствии стала главенствующей в Тибете. Тогда же возникают собственно тибетские стили в буддийском искусстве. Во взаимодействии с художниками и ремесленниками Китая, где буддизм ваджраяны был известен с XIII века, появился сино-тибетский изобразительный стиль.
Начиная с XVI века ваджраяна стала важной частью монгольской духовной культуры. Расцвет буддийского искусства здесь связан с именем известного политического деятеля и художника Дзанабадзара, создавшего собственный художественный стиль живописи и ваяния. В XIX веке широкую известность получили скульптурные мастерские Долоннора во Внутренней Монголии.
.
.
Калмыкия.
Буддизм проник на территорию, где проживали ойраты – предки калмыков, в XVI – XVII веках из Тибета благодаря Зае-Пандите (1599–1662). После переселения калмыков в Поволжье и образования Калмыцкого ханства союз светской власти и буддийской церкви получил официальное оформление. Когда большая часть калмыков откочевала в Джунгарию, вошедшую в состав Цинской империи (1644–1911), ханство было упразднено, а оставшееся население включено в общеимперскую систему. В XIX – начале XX века в Калмыцкой степи действовало около ста кочевых и стационарных храмов-хурулов – центров религиозной жизни, образования и книжной культуры. Наиболее знаменитыми были Багацохуровский хурул Ламрим-Линг, Икицохуровский Эмчин хурул, а также каменный Хошеутовский хурул.
В 1930-е годы, несмотря на попытки обновления и адаптации буддизма к новой идеологии, религия подверглась жестоким репрессиям: храмы были закрыты, духовенство уничтожено, культурное наследие понесло огромные потери. Депортация калмыков в 1943–1957 годах ещё больше осложнила сохранение буддийской традиции. Её возрождение началось в конце 1980-х годов. Сегодня символом этого процесса является Центральный хурул Калмыкии Золотой храм Будды Шакьямуни – крупнейший буддийский храм Европы высотой 63 метра, построенный в 2005 году.
В искусстве утрата прямых связей с Тибетом после 1771 года способствовала сохранению архаичных черт и развитию местных художественных традиций. Калмыцкие тханки (калм. дарцг) отличаются яркими локальными цветами, выразительным контуром, условностью пропорций и близостью к народному искусству. В живописи и скульптуре отразился местный этнический тип. По свидетельству учёного Иоганна Готлиба Георги (1729–1802), уже в XVIII веке судествовали местные литейные мастерские, скульптуру также создавали из дерева и глины. В результате художественная школа Калмыкии сформировала самобытную ветвь буддийского искусства, органично соединившую канон с культурой кочевого нароода.
.
.
Белый Старец (калм. Цаган Аав).
Калмыкия. Конец XIX века. Национальный музей Республики Калмыкия имени Н.Н. Пальмова, Элиста.
Белый Старец – божество плодородия, долголетия и общего благополучия. Его культ восходит к культу предков и духов-хозяев местности Центральной Азии. Изображается в образе седого старца с бородой, в длинных одеяниях, с посохом с головой макары, чётками.
Вот уже второе занятие у преподавателя балета, который заменял нашего основного учителя, пока тот был на гастролях в Китае, проходит в режиме «доползти до дома после». Теперь после этих классов мы узнаём о существовании таких мышц и связок, о которых раньше не подозревали. Причём когда происходили замены, всё было в довольно расслабленном режиме, мы танцевали, разучивали какие-то красивые па. Вернулся основной преподаватель, мы стали брать у заменявшего дополнительные уроки, но его как будто покусал наш основной учитель, который отличается тем, что после его получасовой разминки к балетному уроку становишься мокрым от пота. .
Вместо приказавшей долго жить вытяжки (что неудивительно после четверти века работы), которую мы использовали исключительно как источник света, повесили на кухне светильник с видом из космоса карты западного полушария. Всё удалось, самым сложным оказалось то, что в инструкции было описано как «одеть светильник на крепление так, чтобы все болты попали в отверстия». Посмотрим, достаточно ли света будет вечером.
Встречались с друзьями в Бирюлёвском дендропарке, где высажена небольшая рощица сакуры. Идёшь по лесу средней полосы и вдруг видишь розовое облако между деревьями – чудо.
.
.
Друзья стояли под деревьями и фотографировали друг друга.
Наконец-то дошли до консерватории, открыли личный музыкальный сезон. Для начала выбрали любимое барокко — Вивальди, во втором отделении был Пьяццолла, оба со своими «Временами года».
Музыка Вивальди всегда производит сильное впечатление, а исполненная виртуозно, оставляет ощущение прикосновения к вечности и одновременно погружает в настоящий момент, в то самое мгновение, когда рождается эта гениальная музыка, неподвластная времени. Отдельное удовольствие слушать такую музыку в легендарном Большом зале Консерватории с его изумительной акустикой.
Слушая Пьяццоллу, даже не зная его биографию, безошибочно узнаешь, что он — дитя 20 века. Пронзительная, местами трагическая, нервная и страстная — его музыка очень «человеческая», противоречивая и земная.
На бис оркестр снова исполнил фрагмент из Вивальди, вернув прикосновение к божественному, к этой вершине музыкальной культуры, которой, по моему мнению, является барочная музыка.
Первый раз мы слушали симфонический оркестр Москвы «Русская филармония» и скрипача Родиона Петрова — блестящие музыканты.
Пошли любоваться сакурой, одной из первой зацветших в садике при церкви. Сад оказался умиротворяющим и очень ухоженным, кое-где цветут гиацинты и подснежники. Сакура была вся усыпана нежными слегка розовыми цветами и казалось, что если шум города вдруг исчезнет, то останется только мелодичный звук, похожий на мягкий звон далёкого колокольчика, издаваемый цветами.
.
.
В Зачатьевском монастыре своя красота – цветёт форзиция и мы убедились, что не зря её называют пасхальным кустом.
.
.
В одном из московских дворов, недалеко от Консерватории, скоро распустится магнолия. Удивительно видеть такое взрослое дерево в Москве.
.
.
Возвращаясь домой, увидели дружно цветущие куст сирени вместе с черёмухой.
В парке разворачивается весна: растаявшие сугробы превратили часть леса в болото, вверху раздаётся гомон птиц, внизу светятся первые цветы, а между небом и землёй проступает нежно-зелёная дымка первых листьев.
.
.
Мы шли по тропинкам и просто по лесу, часто останавливаясь, чтобы полюбоваться новым чудом весны.
.
.
.
.
У края друидской поляны лежит последний сугроб, с каждым днём уменьшающийся под натиском солнца.
.
.
.
Каштаны уже выпустили огромные почки, скрывая внутри каждой будущую свечку с цветами.
.
.
Весной с особым вниманием разглядываешь даже привычные явления.
.
.
Замечаешь и кое-что новое: в этот раз, помимо строчков, нашли ярко-алые грибы со сказочным названием «кубок эльфов». Собирать их не стали, просто полюбовались их ярким цветом.
.
.
Хорошо в парке весной — бегут ручьи, радостно щебечут птички, в лужах отражаются небо с солнцем да деревья, а воздух упоительно сладок.
После обильных снегопадов любуешься ступенями подземных переходов, превращающихся в графичное полотно. Есть в этом виде строгость и ритмичность графики, а ещё уют зимы, заботливо укрывающей город.
Зима в этом году балует – снегопады изобильные, сугробы растут как в сказке. Наверное, в каждом районе Москвы есть свой царь-сугроб, которому втайне радуются взрослые, а дети активно осваивают. Вчера меряли высоту снега, он стал по пояс.
