Вот уже второе занятие у преподавателя балета, который заменял нашего основного учителя, пока тот был на гастролях в Китае, проходит в режиме «доползти до дома после». Теперь после этих классов мы узнаём о существовании таких мышц и связок, о которых раньше не подозревали. Причём когда происходили замены, всё было в довольно расслабленном режиме, мы танцевали, разучивали какие-то красивые па. Вернулся основной преподаватель, мы стали брать у заменявшего дополнительные уроки, но его как будто покусал наш основной учитель, который отличается тем, что после его получасовой разминки к балетному уроку становишься мокрым от пота. .
Вместо приказавшей долго жить вытяжки (что неудивительно после четверти века работы), которую мы использовали исключительно как источник света, повесили на кухне светильник с видом из космоса карты западного полушария. Всё удалось, самым сложным оказалось то, что в инструкции было описано как «одеть светильник на крепление так, чтобы все болты попали в отверстия». Посмотрим, достаточно ли света будет вечером.
Проснулись в 3 ночи, попили цикорий и пошли в Кремль слушать «Реквием». По пустым улицам рассветного города свободно ходили чайки, внимательно оглядывая редких прохожих, стремящихся к сердцу города. Над башнями Кремля розовели облачка, стая чаек сидела с дозором на стене, а по дну рва стелился задержавшийся с ночи туман.
.
.
На площади перед Софийским собором было людно, слушатели рассаживались по местам перед сценой, в небе носились птицы и пронзительно приветствовали начинающийся день. За несколько минут до начала исполнения на сцену поднялись музуканты, хор и солисты, через минуту пришёл дирижёр и событие, ради которого мы приехали в Великий Новгород, началось.
«Реквием» всегда оказывает сильное действие, но в такой день и час – особенно потрясает, до слёз.
.
.
Напоследок мы постояли на мосту, посмотрели на Кремль, на Волхв и вернулись в гостиницу, собрали вещи и поехали обратно, в Москву.
В субботу днём я узнала, что в день и час начала ВОВ в Великом Новгороде на площади перед Софийским собором в Кремле будут исполнять «Реквием» Моцарта. И мы, кончено же, не смогли пропустить такое событие. Выехали в воскресенье утром и по М-11 за 6 часов доехали до Великого Новгорода. В районе Вышнего Волочка пошёл сильный ливень, обещавший дойти и до Новгорода. Въезжали в город со стороны Мшагской дубравы, потом по настолько живописной, что уже становящейся сказочной, аллее Николая Антонова и, наконец, проехав мост Александра Невского, оказались в самом центре. Быстро заселились в гостиницу и пошли гулять по городу, благо дождя всё ещё не было.
.
.
.
.
.
.
.
.
Бродили внутри кремлёвских стен, рассмотривая причудливую смесь зданий разных эпох, затем зашли в Софийский собор.
.
.
Софийский собор – как корабль, плывущий сквозь время, скоро будет 1000 лет, как он стоит. На главном куполе глаз ловит голубя и только потом понимаешь, что это не живая птица, а символ Святого Духа.
.
.
Недалеко от входа стоит уникальный образец русской скульптуры – каменный рельефный Алексеевский (потому что был установлен по повелению архиепископа Новгородского Алексия) крест 14 века. В центре креста – Распятие, на концах четыре Евангельских сюжета: Благовещение, Рождество, Воскресение и Вознесение.
.
.
.
.
Сильное впечатление всегда остаётся после посещения древних храмов, их внутреннее пространство по-особенному резонирует с чем-то внутри тебя.
.
Вышли из собора и услышали колокольный звон, доносившийся с Софийской звонницы.
.
.
Рахманинов, выросший на новгородской земле, творчески переработал колокольный звон в Первой сюите для двух фортепиано (часть 3, «Слёзы»).
.
.
За колокольней был вход на кремлёвскую стену, куда мы поднялись посмотреть с высоты на реку Волхов, кремлёвские постройки и прочую красоту.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
Полюбовавшись с высоты кремлёвской стены речкой и пляжем, мы спустились к берегу и пошли вокруг Кремля. Маршрут популярный, главное – не зевать и не заходить на велодорожку.
.
.
Идти вдоль кремлёвских стен интересно, зелёные волны рва перетекают в гладь кирпичной стены, из полотна стены выратают башни, ранее проходные, а теперь закрытые. У каждой башни своё название, на фотографии ниже – Спасская.
.
.
.
.
В парке раскинут шатёр, внутри идёт лекция по истории города, часть слушателей не поместилась внутри и внимают снаружи.
.
.
Мы вышли из парка и решили сходить посмотреть расположенную поблизости Троицкую церковь.
.
.
После церкви дошли до остатков Десятинного монастыря. Хорошо сохранилась отреставрированная колокольня в неорусском стиле, построенная в начале 20 века, но от главного храма остались руины. В сестринских корпусах теплится жизнь, там сейчас находятся мастерские художников.
.
.
Пройдя по территории монастыря, мы вышли к земляному валу Окольного города, поднялись по тропинке и продолжили путь по верхушке холма.
Встречались с друзьями в Бирюлёвском дендропарке, где высажена небольшая рощица сакуры. Идёшь по лесу средней полосы и вдруг видишь розовое облако между деревьями – чудо.
.
.
Друзья стояли под деревьями и фотографировали друг друга.
Наконец-то дошли до консерватории, открыли личный музыкальный сезон. Для начала выбрали любимое барокко — Вивальди, во втором отделении был Пьяццолла, оба со своими «Временами года».
Музыка Вивальди всегда производит сильное впечатление, а исполненная виртуозно, оставляет ощущение прикосновения к вечности и одновременно погружает в настоящий момент, в то самое мгновение, когда рождается эта гениальная музыка, неподвластная времени. Отдельное удовольствие слушать такую музыку в легендарном Большом зале Консерватории с его изумительной акустикой.
Слушая Пьяццоллу, даже не зная его биографию, безошибочно узнаешь, что он — дитя 20 века. Пронзительная, местами трагическая, нервная и страстная — его музыка очень «человеческая», противоречивая и земная.
На бис оркестр снова исполнил фрагмент из Вивальди, вернув прикосновение к божественному, к этой вершине музыкальной культуры, которой, по моему мнению, является барочная музыка.
Первый раз мы слушали симфонический оркестр Москвы «Русская филармония» и скрипача Родиона Петрова — блестящие музыканты.
Пошли любоваться сакурой, одной из первой зацветших в садике при церкви. Сад оказался умиротворяющим и очень ухоженным, кое-где цветут гиацинты и подснежники. Сакура была вся усыпана нежными слегка розовыми цветами и казалось, что если шум города вдруг исчезнет, то останется только мелодичный звук, похожий на мягкий звон далёкого колокольчика, издаваемый цветами.
.
.
В Зачатьевском монастыре своя красота – цветёт форзиция и мы убедились, что не зря её называют пасхальным кустом.
.
.
В одном из московских дворов, недалеко от Консерватории, скоро распустится магнолия. Удивительно видеть такое взрослое дерево в Москве.
.
.
Возвращаясь домой, увидели дружно цветущие куст сирени вместе с черёмухой.
Съездили в Быково посмотреть усадьбу Воронцовых-Дашковых. Вот что мы узнали из информации, размещённой на информационных стендах на территории усадьбы:
«История усадьбы начинается в 1704 году, когда дворцовое село Быково было пожаловано Петром I воеводе Иллариону Гавриловичу Воронцову, родоначальнику наиболее известных ветвей рода Воронцовых. При нём был построен первый каменный храм и главный дом с небольшим парком. В 1720 году эти земли вернулись в казну (и тут мне стало интересно, почему усадьбу отобрали –оказывается, воевода попался на взятке за прибыльную должность в Сибири).
В 1762 году недолго правивший император Пётр III жалует усадьбу генерал-майору М. М. Измайлову, возглавившему учреждённую в 1768 году Екатериной II Экспедицию кремлёвского строения. В подчинении генерал-майора Измайлова работали ведущие московские архитекторы: Василий Баженов, Матвей Казаков, Иван Еготов и другие. От периода его владения в усадьбе сохранился храм Владимирской иконы Божьей Матери, возведённый в 1783-1788 годах, фрагменты парка и Ротонда, часто называемая «Павильон трёх философов». Большинство исследователей сходятя во мнении, что автором парка, строений усадебного комплекса и храма, построенных Измайловым, является великий русский зодчий Василий Иванович Баженов.
В 1775 году усадьбу Быково посетила императрица Екатерина II. К её визиту была создана главная аллея как продолжение существующей подъездной дороги. Парадный въезд обозначили ныне утраченные пилоны в готическом стиле.
С 1800 по 1812 год после смерти Михаила Михайловича усадьба находилась во владении его племянницы Марии Алексеевны Измайловой, а в 1812 году, после смерти Марии Алексеевны, перешла в собственность её супруга, действительного статского советника, сенатора Николая Ефимовича Мясоедова.
В 1812 году село и усадьба Быково сильно пострадали от одной из частей Наполеоновской армии под командованием Мюрата. В 1819 году по решению суда усадьба Быково отошла Ирине Воронцовой, старшей дочери младшего брата М. М. Измайлова Ивана Михайловича. По окончательному вступлению Ирины Ивановны Воронцовой во владение усадьбой в 1841 году фактическим управлением занимался её сын Иван Илларионович Воронцов-Дашков, дипломат, церемонимейстер и близкий друг императора Николая I.
Граф Воронцов-Дашков осуществил масштабную перестройку усадьбы, запущенной и разорённой к тому времени. С 1843 по 1856 годы по проекту архитектора Бернхарда Симона были реконструированы дворец, другие строения усадебного комплекса и парк. В 1874 году сын Ивана Илларионовича, Илларион Воронцов-Дашков, выдающийся государственный деятель своего времени, продаёт усадьбу Быково представителю древнего дворянского рода Николаю Ивановичу Ильину, предводителю дворянства Бронницкого уезда, акционеру общества «Московско-Рязанская железная дорога». Его имя носят платформа Ильинская и одноимённый дачный посёлок. Семья Ильиных владела усадьбой до национализации в 1918 году.
После революции на территории усадьбы был размещён детский дом – исправительная колония для беспризорных детей, во время Великой Отечественной Войны находилась школа разведчиков и подрывников. С 1946 года на территории усадьбы Быково функционировал санаторий для реабилитации больных, перенёсших туберкулёз, официально просуществовавший здесь до 2015 года.»
.
.
Обошли главный дом усадьбы, весьма неплохо сохранившийся, нашли следующий стенд с информаацией:
«Главный дом усадьбы 1766-1851 гг.
В основе дошедшего до наших дней дворца – дом, построенный во второй половине 60-х годов XVIII века по заказу генерал-майора Михаила Михайловича Измайлова. Предположительно, автором первого проекта дворца, украшавшего усадьбу Быково до середины XIX века, стал великий русский зодчий Василий Иванович Баженов. Дом возведён на насыпном холме, ориентирован по сторонам света. Из южных окон открывается прекрасный вид на Михайловскую слободу. Главный дом усадьбы Быково, также именовавшийся Марьино по имени Марии Александровны, супруги Михаила Михайловича Измайлова, в существующем виде является одним из немногих для Подмосковья примером стиля неоренессанс.
Интерьеры дворца оформлены в 1797 году живописцем-декоратором Джованни Батиста Скотти (при последующей реконструкции сохранены не были). К северу от дома расходятся лучи аллей. По одной из версий, в 1775 году к визиту Екатерины II одна из аллей была преобразована в ныне существующую подъездную.
В 1843 году для графской четы Ивана Илларионовича и Александры Кирилловны Воронцовых-Дашковых начинается масштабная перестройка главного дома. Для этого приглашён швейцарский архитектор Бернхард Симон. «Шато Марьино», как в своих воспоминаниях Симон именует дом в Быково, был значительно расширен и надстроен, сохранив часть несущих стен первоначального дворца. С западной стороны возведена башня с часами, а в восточной обустроен зимний сад. В башне располагалась обсерватория. Южный фасад дома украсил портик с кариатидами. Аттик северного и южного фасадоввенчают изображения герба Воронцовых-Дашковых с девизом, гласящим «SEMPER IMMOTA FIDES» («Всегда непоколебимая верность»).
План дворца сохраняет традиционное разделение на мужскую и женскую половины. Библиотека, столовая и башня с часами располагаются на мужской половине, салон и покои графини на женской. Центром архитектурной композиции стал спроектированный Бернхардом Симоном оавльный вестибюль со знаменитой лестницей.»
.
.
Дальше мы дошли до пруда и перешли по льду на островок с ротондой:
«Павильон Трёх философов.
Наиболее достоверно сохранившейся частью парка, созданного в XVIII веке, является круглый пруд с островами. На одном из них расположена Ротонда, являющаяся одним из ключевых элементов архитектурного ансамбля усадьбы. Место Ротонды по оси север-юг определяет перспектива от несохранившегося павильонного зала больших оранжерей усадьбы, разрушенного в начале 1990-х годов.
Ротонда (от лат. «rotundus» – круглый) – круглое в плане сооружение, увенчанное куполом. Форму ротонды имеют многие древнегреческие, древнеримские и раннехристианские храмы, мавзолеи и баптистерии, получив затем развитие в архитектура Ренессанса. Изначальное их посвящение было чаще всего связано с культами Апполона, Афродиты, Весты и Геракла. С XVIII века в форме ротонд и полуротонд строили парковые павильоны, беседки и бельведеры в императорских резиденциях и дворянских усадьбах.
Авторство Быковской Ротонды относят к творчеству Василия Ивановича Баженова. Подобные элементы садово-паркового ансамбля занимают большое место в работах известных русских архитекторов XVIII века Ивана Старова, Николая Львова и Ивана Еготова, с которыми работали Баженов и Измайлов в XVIII веке – времени расцвета архитектуры классицизма, по композиции и форме отсылающего к античности.
Следует отметить уникальность ротонды усадьбы Быково – вместо равномерного шага колонн она состоит из трёх пилонов и расположенных пропорционально между ними пар колонн. Такая архитектурная композиция встречается исключительно редко – единственной ротондой, подражающей быковской, является ротонда-памятник 800-летия Москвы в Нескучном саду, построенная по проекту ученика А. В. Щусева Д. Н. Чечулина в 1951 году.»
.
.
Потом мы гуляли по заснеженнному парку по тропинкам среди огромных елей, укутанных в снежные шубы.
.
.
Быковские статные ели кажутся квинтэссенцией настоящей русской зимы.
.
.
Затем мы, увидев охранников усадьбы с овчаркой, катающейся в сугробе, спросили у них, как пройти к церкви. Они нам указали кратчайший путь и мы пошли в указанном направлении. Надо было пройти мимо котельни с грудой иссиня-чёрного угля, выйти через ржавые металлические воротца к двум пятиэтажкам, пройти вдоль них и выйти к церкви. Пока мы шли вдоль домов, из-за припаркованных машин выскочили большие бродячие собаки и начали нас облаивать. Мы достали «чили-дог» (средство от собак, состоящее из насыпанного в пробирку порошка чили), но обошлось.
Напротив церкви стоял небольшой дом с выдающимися сосульками.
.
.
Сама церковь затянута каркасом строительных лесов и находится на реставрации.
.
.
Необычная архитектура для православной церкви, Баженов воплотил в камне свою любовь к неоготике.
.
.
.
После церкви мы пошли по посёлку к машине. По расчищенному тротуару из школы выходили учащиеся, школьный громкоговоритель что-то отсчитывал, мы расходились с редкими прохожими на узкой тропе, успевая глазеть на выглядывающие из сугробов дома.
Хорошо вечером гулять по Садовнической набережной – редкие прохожие скользят по тротуарам, движение автомобилей почти отсутствует. Идёшь и разглядываешь подсветку зданий, копошение уток в полыньях канала.
Снегу нападало огромное количество, сугробы растут на глазах. Дворы пересекаются тонкими неровными тропинками, а если выйти с утра, то честь протаптывания тропинки – твоя.
.
.
Сугробы везде: в них прячутся машины, они покрывают ветви деревьев, сидят на скамейках. Только и остаётся, как с детской радостью взирать на снежное чудо. Только, наверное, дворники не очень рады – работы прибавилось, ходят с лопатами, борются с энтропией.
Доехали до Ахтубинска, после отдыха в гостинице пошли прогуляться по городку. В ближайшем сквере – аллея бюстов героев-испытателей авиационной техники, чуть дальше на постаменте установлен истребитель-бомбардировщик, красивый ретро-самолёт. Кажется, что это ракета с крыльями и кабиной.
На стенах кафе при гостинице развешано много фотографий самолётов и вертолётов с автографами пилотов.
Провели ночь в этом военном городке, из открытых окон номера доносился гомон и песни молодёжи вперемешку с кваканьем лягушек.
